Среда, 28 Апрель 2021 20:21

Спасение от нелюбви. Что такое Причащение и зачем оно нужно

Автор 

Казалось бы, все, что нужно делать христианам, общеизвестно и давно описано в Евангелии — из которого хотя бы Нагорная проповедь Христа так или иначе знакома большинству из нас.

Источник: foma.ru

 

Но гораздо меньше тех, кто знает, что Христос на Тайной Вечере дал христианам еще одно очень важное установление — совершать Таинство причащения. Что же это такое, и почему без этого Таинства христиане не мыслят своей жизни? Уже само звучание слов «Таинство причащения» говорит об их смысле — в этом Таинстве христиане становятся причастны чему-то. Но чему? Частью чего они отныне являются? 

 

 


Справка

 

Богослужение, во время которого совершается Таинство Евхаристии, Таинство святого причащения, называется Божественная Литургия. Само слово «Литургия» в переводе с греческого значит «общее дело» — что уже указывает на то, что это богослужение, в отличие от других, может совершаться христианами только сообща, причем в единомыслии и мире друг с другом.

 

Таинство причащения иначе называется Таинством Евхаристии. «Евхаристия» по-гречески — «благодарение». Это указывает на то, что совершение Таинства предполагает любовь человека к Богу и благодарность Ему за все Его дары, врученные человеку, — и в первую очередь, за то, что Он подарил нам Самого Себя, всего, без остатка. Естественно, такая благодарность немыслима без причащения Святым Дарам — Телу и Крови Христовым, поэтому выражения «Таинство причащения» и «Таинство Евхаристии» почти всегда являются взаимозаменяемыми.

 

На языке Нового Завета (т. е. по-гречески) слово «Церковь» звучит как «экклесиа», что означает «собрание, созыв». Иными словами, понятие «церковь» выражает не какую-то застывшую административную структуру, а постоянное действие — приход людей к Богу, собирание их вместе для совместной жизни и спасения. 

 


 

Прививка от смерти

 

В советские годы полагалось считать, что никакой «души» у человека не существует — есть только тело и какие-то психологические процессы в нем, и если их основательно изучить, то научный материализм окончательно восторжествует. Но подавляющее большинство населения планеты все-таки далеки от подобных теорий и прекрасно знают, что человек состоит не только из тела, но и из духа, души. Вот и христиане верят, что мы существуем только в совокупности этих составляющих — ведь невозможно назвать живым человеком ни холодный труп, ни лишившуюся тела душу умершего. Смерть, как всем очевидно, убивает нас, лишает целостности, и трагедия смертности тем более страшит людей, что в глубине души у каждого есть живое чувство — мы были созданы, чтобы никогда не умирать. Ведь если бы смерть была заложена в нашей природе, мысли о предстоящем уходе не тяготили бы нас, и смерть была бы естественным окончанием нашей жизни.


Но даже пока человек живет, его нередко отделяют от других людей и от Бога масса препятствий, в основе которых — отсутствие любви, нежелание общения с миром. Можно спорить о том, возможно ли при жизни спрятаться от смерти и ненависти, можно просто закрыть на проблему глаза — но вот о том, что будет с нами после смерти, спорить уже бесполезно: оттуда никто не возвращался. Христиане верят, что после смерти состояние человека будет определяться тем, как он прожил земную жизнь, — и размышляя о возможном блаженстве после смерти, кто-то из мудрых сказал, что в рай нельзя войти поодиночке. Иными словами, если человек живет эгоистично и при этом надеется узнать, что такое любовь к Богу и к людям, — то у него, скорее всего, ничего не получится.


Спасением христиане называют преодоление пропасти между человеком и Богом, возвращение человека к тому состоянию, для которого он был задуман — к вечному счастью, которое дает только любовь, или, как еще говорят — к вечной жизни. А поскольку Источник всякой жизни в мире — это наш Творец и больше никто, то спастись человек может, только приобщившись этому Источнику, соединившись с Ним. Вот что означает причащение — в этом Таинстве человек соединяется с Богом. Без такой «прививки» жизнью шансов на выздоровление от смерти у человечества не было бы. Но как это возможно?

 

Memento mori

 

Смерть и ненависть разделяют людей, грех и время убивают нас поодиночке. Христос делает обратное: Он как раз соединяет людей, причем не механическим образом, как в какой-то казарме, а соединяет их в Своем Теле, где каждый на своем месте и каждый орган нужен. Церковь как собрание христиан и есть это Тело Христово.


Но что именно делает тело телом? Ведь тело — это не случайный набор разрозненных членов, а органичное их единство. Христиане получают это единство друг с другом и с Богом именно в причащении Христу. Как это происходит — тайна; человеческий разум не в силах понять ее, поэтому причащение логично называется Таинством.


И стало причащение возможным именно потому, что Творец зримо вошел в сотворенную Им же реальность — как если бы художник вошел в картину, которую сам же и написал. Бог стал человеком для того, чтобы человек стал богом, — эта мысль встречается у многих отцов Церкви и как нельзя лучше выражает саму суть христианства. Если же воспринимать Христа как простого учителя нравственности, то христианство полностью теряет свой смысл и превращается в пусть и высокое, но бесполезное для избавления от смерти морализаторство. То есть чтобы не только слова, но и дела Иисуса из Назарета стали для нас путем ко спасению, необходимо признать Христа — Богом, Который пострадал и был распят за нас.


Как и во время Тайной Вечери, когда Спаситель установил Таинство причащения, так и в наши дни во всех православных храмах специальным образом подготовленные и освященные Хлеб и Вино благословляются и предлагаются Богу с просьбой, чтобы Дух Святой, как и прежде, сошел на эти святые Дары и соделал Хлеб — Телом Христа, а Вино — Его Кровью. Именно под видом Хлеба и Вина христиане причащаются Телу и Крови Христа, и это не «термины» и не какие-то высокопарные слова; это то же самое Тело, которое распяли на Кресте, и та же самая Кровь, которую пролил за нас Господь на Голгофе. Другого пути полностью, реально соединиться с Богом для нас, состоящих из плоти и крови, не существует и не может существовать. Молитва, добрые дела, исполнение заповедей, желание совершенствоваться в добре — это лишь путь к причащению, необходимое условие, но еще не самоцель. Целью, смыслом христианства является Сам Христос, причастность Ему.

 

ot nelubvi 1


Кстати, не случайно Тайная Вечеря совершена Христом непосредственно перед Крестными страданиями — одно с другим очень тесно связано. Богослужение, во время которого происходит Таинство, содержит в себе не только воспоминание всей жизни Христа, но и непосредственную связь с Его распятием. Христиане верят, что хотя Жертва на Голгофе принесена один раз, ее плодами пользуется каждый человек, который причащается Христу. Это не значит, что Жертва повторяется, — ведь она уже однажды совершена, Христос уже был распят. Но богослужение как раз и вносит в земной план нашего существования вневременность, вечность, оно проецирует эту Жертву на каждый миг нашего бытия.


Важно то, что приобщение человека Богу в Таинстве причащения совершается вовсе не «в индивидуальном порядке»: в Таинстве причащения все христиане соединяются с Одним и Тем же Христом — а значит, становятся едиными и друг с другом, даже ближе, чем братьями и сестрами. А еще именно так люди объединяются с Церковью Небесной, то есть со всеми уже умершими христианами, вкушающими плоды победы Христа над смертью.


Во время совершения Таинства совершенно теряет значение преграда между землей и небом жизнью — ведь этой границы нет во Христе. Это и есть глубочайшая духовная реальность, самая сердцевина церковной жизни. Все остальное — молитва, исполнение заповедей, добрые дела — лишь путь, а причащение — это итог пути.

 

Право, а не обязанность

 

С самого начала истории Церкви, когда у христиан еще не было стройной системы богословия, общественного признания, великолепных храмов и красивых иконостасов, Таинство причащения и в те времена было тем же самым — ведь для того, чтобы оно совершалось, нужно, кроме собственно Хлеба и Вина, всего две вещи.


Во-первых, нужно, чтобы священник имел апостольское преемство, то есть чтобы исполнялся завет Христов, с которым Господь обратился к Своим ученикам: сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22:19). Христос не вышел на площадь и не сказал — все, кто меня слышит, творите сие. Он сказал это только ученикам, и с самых первых дней в Церкви установился такой порядок, что, когда собиралась община христиан, апостол или его преемник, получивший от самого апостола благодать священства, совершали Литургию — богослужение, во время которого бывает причащение. Такое преемство сохраняется в православной Церкви до сих пор — каждый епископ поставляется уже существующими епископами, и так с самого начала, от апостольских времен и от самих апостолов Христа.


А во-вторых, должна быть община, которая и участвует в богослужении и причащении. Раньше это участие в ходе самого богослужения было более существенным (например, члены общины сами приносили хлеб и вино ), а сейчас общину представляют в основном священник, клир и хор. Конечно, нужно надеяться на возрождение крепких приходов; но само Таинство все равно нисколько не страдает, потому что его совершает Христос, а священник — только священно-служитель, он лишь со-служит Богу. Господь Сам совершает это Таинство, Он его установил — и священник во время богослужения вовсе не повторяет действия Христа, не воспроизводит, как в кино, историческое событие. Просто все, что совершил Бог, существует уже в вечности, и каждый раз в Таинстве наше обычное время соединяется с этой вечностью. Это и есть Царство Небесное, пришедшее в силе, по словам Христа (Мк. 9:1).


Но ни в коем случае Таинство причащения не может и не должно пониматься магически — как «прививка» ребенку от болезней, как некий обязательный обряд или как муторная и тяжелая «обязанность» христианина. Возможность причащения Христу — это великий и бесценный дар, и если кто-то пока не готов принять его с благоговением, страхом и верой, то лучше не торопиться, а подождать и получше подготовиться. Апостол Павел даже сказал: Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает (1 Кор. 11:27-30). Очень опасно подходить к причастию без должного рассуждения и испытания своей совести — так можно достичь не жизни со Христом, а совсем противоположного эффекта. Точнее даже будет сказать, что те, кто искренне причащаются ради жизни со Христом, эту жизнь от Него и получают. А о тех, кто не очень ко Христу стремится, пожалуй, только Сам Господь знает, чего они таким образом вообще могут достичь.

 

Есть ли у благодарности границы

 

У Таинства причащения есть еще несколько названий, отражающих различные его аспекты. И одно из таких названий, очень распространенное — это Евхаристия, то есть в переводе с греческого языка — Благодарение. Что же это означает? Просто христиане верят — все, что есть в нашей жизни, человеку подарил Бог; все «наше» на самом деле принадлежит только Ему. Поэтому не какие-то материальные жертвы, а простая благодарность — это, быть может, и есть самое важное проявление любви человека к Богу. В человеческом общении любовь часто смешивается со многими вещами — с необходимостью в человеке, с нуждой в его поддержке, каких-то иногда даже материальных вещах — заботе, содержании. Конечно, и за это мы друг друга любим, но самым чистым образом любви все равно является благодарение. Благодарность — пожалуй, одно из самых бескорыстных и чистых человеческих чувств.


Во время богослужения молитву искренней благодарности Богу за весь сотворенный мир и заботу о нем от имени всей общины торжественно произносит священник в алтаре. И только после этого благодарения он просит, чтобы Хлеб и Вино стали Телом и Кровью Христа. Так в смирении исцеляется грехопадение человечества — через благодарность и любовь к Богу.


Можно возразить, что Бог самодостаточен и может обойтись и без нашей хвалы. Но благодарность Богу нужна самому человеку — ведь когда человек говорит Богу хотя бы «спасибо», то это всегда далеко не просто слова или какое-то вынужденное проявление этикета — мол, Бог тебе что-то там сделал, а ты Его уж отблагодари, будь добр. Наоборот — ведь каждое такое слово к Богу, сказанное искренне, словно пронизывает собой все наше существование, что-то меняет в самой сокровенной глубине души. Поэтому когда мы благодарим Бога, мы тем самым и для себя совершаем благодеяние, и на Небесах от этого бывает радость (см. Лк. 15:10), ведь Бог — наш Отец, и Он нас любит, это же естественно.


Особенность бескорыстной Божественной любви в том, что Бог прекрасно знает, что ничего хоть сколько бы равновеликого или сопоставимого с тем, что сделал для нас Он, мы никак не можем Ему дать. Как в Библии царь Давид говорит Богу — блага мои Тебе не нужны (Пс. 15:2). Бог просто хочет от нас, чтобы мы были самими собой — какими Он нас задумал.


И первый шаг на пути к тому, какими Бог хочет видеть нас, — это честность перед самим собой. Начало такой честности уже хотя бы в том, к примеру, что человек может признаться себе — пока еще он ходит в храм не потому, что так уж сильно любит Бога, а потому, что ему от Бога что-то надо. Если сказать себе честно хотя бы это, многое в жизни уже может измениться.

 

Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание.
Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание.
Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет.

 

1-е послание апостола Павла к коринфянам, глава 11, стихи 23-26 

 

Естественное чудо

 

Чаще всего на практике христианство понимается так: человек живет повседневной жизнью, «как все», а в какой-то день планирует посещение церкви. Перед этим он начинает напряженно от чего-то воздерживаться, готовится, молится, потом приходит на исповедь, сбрасывает с себя груз мирской жизни, приобщается к высокому, выходит из храма... и процесс опять начинается заново. Но такая христианская жизнь будто бы делится на две части: жизнь храмовая и жизнь внехрамовая. Жизнь храмовую обычно считают высшей, считают себя обязанными к ней готовиться, а жизнь профанная, мирская — она просто есть, от нее никуда не деться; как говорится, «жизнь берет свое».


ot nelubvi 4Это совершенно неправильно. Святитель Феофан Затворник пишет, что норма жизни для христианина такова: каков ты во время Таинства, таков ты должен быть и в повседневной жизни. Конечно, если эти слова поместить в описанную выше идеологию «хождения в церковь», можно просто испугаться — ведь это, казалось бы, значит постоянно жить в каком-то таком страшном психологическом напряжении? А так — есть хотя бы какая-то «синусоида», напряжение-расслабление, сродни неким спортивным упражнениям... Человек напрягается — делает прыжок — отдыхает, и так постоянно. Но на самом деле христианская жизнь должна течь ровно. Ни в коем случае это не означает, что нужно принизить участие в Таинстве причащения — наоборот, надо жизнь возвысить до него.


Иногда стараются это делать дисциплинарным путем — невкушением каких-то продуктов, усиленным чтением молитвослова и прочее, но главным образом надо действовать по-другому, ведь суть другая — Христос дает нам дар жизни, который мы должны нести в мир. К примеру, для того, чтобы участвовать в языческих культах, нужна была какая-то особая сакральная подготовка. А Христос все, словно бы, ставит с ног на голову: никакой такой специальной подготовки не требует — только Хлеб и Вино, элементарные, естественнейшие вещи, ешь и пей. Не нужно прыгать через костер, не нужно совершать над собой какие-то экстраординарные «разовые» обряды. Нужно всего лишь проголодаться, возжаждать Бога, а ведь это — одна из самых естественных вещей на свете. Причащение становится именно в ряд повседневных дел, но не сводится к ним — наоборот, тем самым сама повседневность возвышается до неба.


Христианин должен причащаться часто, и церковные каноны говорят, что если мы не причащаемся хотя бы раз в три недели, то мы сами себя отсекаем от Церкви. Причастие — как раз тот хлеб насущный, который нам жизненно необходим, и та живая вода, без которой мы погибнем. Как сказал Сам Господь — кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин. 7:37).

 

Вырастить душу, как цветок

 

Если человек желает причаститься, то часто он просто не знает, с чего начать. На самом деле, все просто: при подготовке к причащению первое и самое главное условие — это желание причаститься, жажда Бога, то есть невозможность жизни без Христа. Живое чувство, что в Таинстве мы соединяемся с Ним — и крайнее желание такого соединения. Это не просто чувство, это постоянное состояние души, когда она ощущает себя недостаточной без Христа, и только с Ним и в Нем обретает и успокоение, и радость, и мир, и сам смысл своего существования. Если в душе ничего этого нет — или, что чаще бывает, есть, но в слабой, почти исчезающей мере — то первым и главным условием подготовки к причастию будет создание в себе, хоть в малой мере, этого состояния души, этого желания. Здесь как раз и полезно будет воздержание, молитва, испытание совести и множество других способов, из которых человек должен выбрать наиболее действенные для себя. Обязательно нужно «расшевелить» свою душу, чтобы причащаться не из-за каких-то побочных причин или «по традиции», а из-за живого чувства жажды Бога, — и сохранять это чувство после причастия.


Второе — это испытание совести, примирение с Богом. Есть в нашей жизни вещи, которые просто несовместимы с Евхаристией, с нашим участием в этом Таинстве. Это, к примеру, блудная жизнь, жестокое или равнодушное отношение к людям и тому подобные грехи. Испытание совести заключается в том, чтобы мы в свете Евангелия не только покаялись в том, что сознается нами несовместимым с причащением Христу, но и решительно оставили это — или уж, во всяком случае, начали прилагать свои усилия, чтобы не вести двойную жизнь: не участвовать в главном Таинстве Церкви, живя при этом во грехе. Именно для испытания совести и примирения с Богом перед причастием принято исповедоваться.


Наконец, третье — это примирение с людьми. Нельзя приступать к Чаше, держа на кого-либо злобу. Конечно, в жизни бывают самые разные ситуации, над которыми мы порой не властны, но — как говорит Апостол — если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми (Рим. 12:18). То есть мы со своей стороны должны приложить все усилия для примирения; а еще лучше не доводить дело до ситуации, в которой надо примиряться, а ровно и мирно вести себя со всеми.


Вообще, для того, чтобы определить возможность или невозможность причащения, у человека есть совесть. Какие-то тонкости ему подскажет священник, у которого он будет исповедоваться, а так все определяется единственной вещью, на самом деле, — хочет ли человек быть со Христом, хочет ли жить так, как велит Христос? Если такое желание есть хоть в малой степени — то человек достоин, а если такого желания нет — тогда непонятно, зачем ему вообще нужно причащаться.


Некоторые осторожно говорят, что человек никогда не бывает достоин, но это вовсе не означает, что он никогда не может причаститься и быть с Богом. Господь не распределял людей по достоинству-недостоинству — Он свободно вошел в дом к мытарю Закхею, и с грешниками, мытарями и блудниками ел и беседовал, хотя фарисеи и говорили Ему, что те «недостойны». Так что если человек действительно старается жить по-христиански, то он достоин причащения Христу, а если нет, то и не достоин. Сделать вывод о стараниях человека на пути христианской жизни должен священник на исповеди — и благословить (или не благословить) причащаться в какое-то ближайшее время.


Конечно, не могут причащаться не-члены Церкви, то есть люди некрещеные. Крещение — это Таинство, позволяющее войти в Церковь, а входить в нее для того и нужно, чтобы получить возможность причащаться. Без причащения крещение — почти как билет на поезд, с которого человек сошел где-то на полустанке. Да, еще можно догнать и сесть обратно на свое место — благо билет есть. Но лучше все же поторопиться, пока поезд еще в пути...


Есть в Церкви и дисциплинарные требования относительно подготовки к причащению: пост, посещение богослужений, чтение молитв (так называемого «Правила ко Святому Причащению», его можно найти в любой церковной лавке) и определённых канонов. Но это лишь церковные правила, а вовсе не догматы Церкви, и они не абсолютны. Главное, чтобы душа внутренне соответствовала Таинству, была как бы «одного духа» с Таинством (пусть это соответствие несовершенно, неполно, или даже пока существует только в виде желания). Определенная, традиционно сложившаяся церковная дисциплина и должна помочь этому.


А поскольку все люди разные, то и дисциплинарная подготовка у всех должна быть своя. Здесь у каждого своя мера — одна для слепого старика, другая для маленького ребенка (которому, к примеру, до семи лет и вовсе не нужно исповедоваться), и совсем другая — для здорового молодого человека. Это тоже подскажет священник на исповеди. То, что предлагает Церковь, — не буквальная обязанность, а некая средняя мера, традиционно, исторически сложившаяся. Нужно смотреть на ситуацию в целом: если нам обязательно нужно перед причастием более сосредоточенно помолиться, наложить на себя какой-то пост — вот и облекаем эти потребности в правило: кто может — целиком всё соблюдает, кто может — больше, а кто не может — меньше, без всякого смущения. На первом месте стоит внутреннее созревание, взросление души; ради него и предпринимаются внешние усилия, а не для того, чтобы до буквы вычитать положенное. Вообще все внешние формы в Церкви необходимо одушевлять и наполнять внутренним молитвенным смыслом, — а иначе Таинства и Церковь превратятся в мучительную и тяжелую формальность, и внешними правилами мы подменим живую жизнь с Богом.

 

Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его
в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие.
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем.

 

Евангелие от Иоанна,
глава 6, стихи 53-56

Возвращение домой

 

Но что же происходит с человеком после того, как он причащается Христу? Нужно ли, можно ли ожидать каких-то заметных мгновенных последствий?


С каждым все происходит по-своему, и, конечно, очень лично (даже интимно). Но обычно, если человек добросовестно готовится — то есть не только все молитвы «вычитает», но и желает встречи со Христом, — конечно, Господь дает ему почувствовать, что Встреча состоялась. И это словами уже не объяснить никак...


Но бывает, что человек и совершенно ничего не чувствует — может, именно потому, что он специально хотел что-то чувствовать. Господь как бы говорит: «Ты хотел не только Меня, а еще и каких-то религиозных переживаний? Не надо, это лишнее». Так что не следует ожидать экстаза или какого-то «вознесения духом», лучше больше думать о том, как не утратить тот дар, который уже вручен.


Но тогда что же, в сущности, происходит с человеком в сам момент причащения и после? Господь говорит в Евангелии: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5). Что это значит? Землю копать, к примеру, или каким-то другим образом трудиться мы вполне можем, конечно. Но вот исполнять заповеди Христа мы без Него Самого не можем. Сотворчество Бога и человека осуществляется через то, что мы принимаем в себя Христа, и вместе с Ним начинаем творить заповеди, жить ими. Совместно с Богом мы начинаем творить в себе смирение, любовь, милосердие, мы становимся живыми в полном смысле этого слова.


Причащение — это еще и единственное подлинное воспитательное средство. Когда христианин чувствует, что Бог от него уходит, — для него это все равно, что потерять самого близкого человека, все равно, если из двух влюбленных один теряет другого. Это трагедия, и ничего другого в такой момент просто не существует — все мысли лишь о том, как возвратить ушедшую любовь. Так и тут: если общение с Богом пресекается — человек только и ищет, как вернуть Бога в свое сердце. Для этого Церковь и предлагает аскетические средства — пост, молитва, размышления над Писанием. Суровые подвиги монахов-отшельников были такими именно потому, что их мера богообщения была настолько высока, что малейшее отступление Бога от их сердца понуждало их нести глубочайшее покаяние.


А на нашем уровне лучшее средство вернуться домой, к любящему Отцу — это, конечно же, для начала не просто порядочная или честная, но еще и деятельная нравственная жизнь по Евангелию. И уже как итог — причащение Христу.


Самые простые и прекрасные вещи, на самом-то деле.

 

ot nelubvi 3

 

Источник: foma.ru 

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 1985 раз